Все намного глубже. И когда вдруг (в процессе психотерапии, психоанализа) приходит понимание, что есть некое Желание, которое некогда стало нашим изобретением, заставившим нас быть тем, кем мы посчитали нужным быть…
Когда оказываешься в бессильной тоске от невозможности потери своего единственного любимого человека, понимаешь, как ты одинок. Везде натыкаешься на его присутствие в вещах, в пустых без него комнатах, в изменившемся ритме жизни, когда не к кому спешить и не за кем ухаживать, в ожидании привычного телефонного звонка от него, в срывающемся с языка имени.
Говоря об отце, считают обычно нужным начинать с детства, с идентификаций. И все это превращается в удивительную, полную противоречий невнятицу.
Теперь я начинаю понимать, что жизнь имеет несколько интервалов. И что даже если я ее не принимаю, она меня все равно принимает, ждет, оберегает, подсказывает. Эти интервалы – как вход и выход, как замирание в повседневном однообразии с напряженностью нитей — нервов, чтоб еще лучше, еще больше. Но кто же поверит, что так сложно и все с таким надрывом!
Регрессия рядом с родителями порой превращается в ритуализированный навязчивый кошмар, выбраться из которого удается только вдали то них, погрузившись в привычную череду дел и забот.
